Итальянский фигурист Кори Чирчелли воспринял новость об окончании дисквалификации Камилы Валиевой как личный праздник. 25 декабря, в день, когда официально истек срок ее бана, он одним из первых отреагировал в соцсетях, оставив комментарий на русском языке под постом Камилы о возвращении. Для него это не просто новость о спортсменке из другой страны, а событие, которого он ждал несколько лет.
По словам Чирчелли, объяснять, почему возвращение Валиевой так важно, почти не требуется: для него она была и остается величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Он помнит ее еще юной, по юниорским стартам, когда имя Камилы уже звучало повсюду. Тогда, как вспоминает Кори, в разных странах говорили об «невероятной девочке», которая делает вещи, недоступные другим. С тех пор он пристально следил за каждым этапом ее карьеры.
Ожидания итальянца не просто оправдались — по его словам, иногда казалось, что происходящее с Камилой даже нереально. Ее катание он описывает как что‑то слишком близкое к идеалу, настолько, что порой возникало ощущение, будто это «подделка» или компьютерная графика. В его восприятии Валиева — «ангел из мира фигурного катания», и именно поэтому история с Олимпиадой в Пекине до сих пор вызывает у него злость и горечь.
Момент, когда разразился допинговый скандал, Чирчелли помнит до деталей. На тот момент он жил в Северной Америке и в один из дней зашел в кофейню с другом. В какой‑то момент ленты новостей и эфиры почти всех каналов, по его словам, были захвачены только одной темой — Камилой Валиевой. Сюжеты о ней шли бесконечно, шоу прерывались, обсуждения не стихали. Создавалось ощущение, будто весь мир остановился, а фигура юной звезды вдруг была выставлена как образ «главного злодея».
Сам Кори тогда испытал шок. Он не мог понять, как можно устроить подобное давление на 15‑летнюю девочку. Больше всего его поразило не то, что происходило в медиа, а реакция самой Камилы. Он до сих пор восхищается тем, что она не позволила себе ни одного публичного резкого слова в адрес тех, кто писал и говорил о ней самые жесткие вещи. Для него это показатель колоссальной внутренней силы.
Верит ли он, что после такой истории можно вернуться на топ‑уровень? Чирчелли признается, что долгое время сомневался. Он вспоминает примеры российских суперзвезд, которые после громких обещаний о возвращении так и не сумели вновь выйти на тот же уровень. Однако случай Валиевой, по его мнению, — особенный. Сейчас, когда она сменила тренерский штаб и открыто заявляет о намерении снова бороться за вершины, Кори воспринимает ее путь как вдохновляющий сюжет, достойный экранизации.
Он убежден: если когда‑нибудь будет написана книга о карьере Камилы, ее тиражи «будут исчисляться миллионами». История о девочке‑чуде, ставшей символом новой эры сложнейших прыжков, пережившей тяжелый кризис под прицелом всего мира и все равно решившей вернуться, по его мнению, обречена стать мировой сенсацией. То же самое, уверен он, касается и возможного фильма — интерес к такой биографии очевиден далеко за пределами России.
Лично с Камилой Кори пересекался пока только однажды — в Куршевеле, когда ему было 16, а ей 13. Для него эта встреча стала одним из самых ярких моментов юниорских лет. Он признается, что не знает, помнит ли Валиева этот эпизод, но сам забыть его не сможет никогда. На память у него осталась фотография, которую он до сих пор бережно хранит.
В дальнейшем он не раз писал Камиле в личные сообщения, но всегда больше чувствовал себя не коллегой по цеху, а преданным болельщиком. Несколько месяцев назад, вспоминает Чирчелли, он выложил видео своего прыжка и отметил Валиеву — не только из симпатии, но и потому, что долгие годы учился четверным именно по ее технике. Для него она была эталоном в техническом смысле, образцом, на который хотелось равняться.
Когда Камила опубликовала пост о возвращении в большой спорт и поставила лайк на его комментарий, эмоции у Кори были почти детскими. Он смеется, рассказывая, что даже растерялся — с одной стороны, это всего лишь маленький значок под сообщением, но с другой — знак, что человек, которым восхищаешься много лет, увидел твои слова. Он признается, что надеялся: под этим постом появится куда больше поздравлений от фигуристов со всего мира, но понимает, что в день католического Рождества у многих были свои заботы и праздники.
Отдельной темой для разговоров в его окружении стало само совпадение дат. Чирчелли рассказывает, что вместе с близким другом, фигуристом Николаем Мемолой, они обсуждали завершение дисквалификации Валиевой задолго до 25 декабря. Когда этот день наконец настал, для них обоих он превратился в «двойное Рождество»: к религиозному празднику добавилось эмоциональное ощущение долгожданного спортивного чуда.
По словам Кори, в Италии новости о Камиле по‑прежнему вызывают живой интерес. Женское одиночное катание в последние годы, считает он, развивается менее стремительно, чем во времена расцвета российских «мультиквадисток» — Валиевой, Трусовой, Щербаковой. Многие итальянские болельщики вспоминают тот период с ностальгией и хотели бы снова видеть Валиеву на международных стартах. При этом многих шокирует тот факт, что с Пекина прошло уже почти четыре года — время, по словам фигуриста, пролетело незаметно.
Перспективы Камилы на новом витке карьеры Чирчелли оценивает оптимистично. Он уверен, что она способна снова стать мировой звездой. С введением нового возрастного ценза, по его мнению, эпоха юных мультиквадов уходит в прошлое на взрослом уровне и остается в основном в юниорском катании. Сейчас, как отмечает Кори, лидеры стараются выполнять минимально необходимый набор четверных, делая ставку на стабильность и компоненты.
Именно в этом контексте, считает он, Валиева получает дополнительное преимущество. Ее тройные прыжки во время недавних шоу выглядели уверенно, и по качеству, по оценке Чирчелли, они по‑прежнему превосходят большинство соперниц. Он убежден, что при нынешних тенденциях Камила может бороться за победы даже с арсеналом «только тройных», если будет поддерживать высокий уровень катания и чистоту элементов.
Что касается возвращения четверных, Кори настроен немного осторожнее. Он не исключает, что Валиева способна вернуть хотя бы четверной тулуп, если посчитает это необходимым и безопасным для здоровья. Гораздо сложнее, по его словам, прогнозировать судьбу четверного акселя или сальхова — их освоение и сохранение на взрослом возрасте требует колоссальной нагрузки и идеального физического состояния. Тем не менее он подчеркивает: даже без них Камила может успешно конкурировать на самом высоком уровне. В пример он приводит историю Алисы Лю, которая сумела выиграть финал Гран‑при, опираясь на более «скромный» набор прыжков.
Отдельно Чирчелли подчеркивает, что успех Валиевой — это не только про элементы, но и про особую атмосферу, которую она создает на льду. По его мнению, даже зрители, далекие от тонкостей судейской системы, чувствуют эту разницу: выступление Камилы воспринимается как целая история, а не просто набор прыжков и дорожек шагов. Именно сочетание сложности, пластики и артистизма сделало ее фигурой мирового масштаба, и именно это, считает он, может вновь вернуть Валиеву в статус абсолютной звезды.
Интерес к российскому фигурному катанию у Кори не ограничивается только персоной Камилы. Он признается, что старается следить за большинством крупных стартов. Так, прошедший чемпионат России он смотрел практически в прямом эфире, хотя в те же даты проходил и чемпионат Италии. По его словам, после собственных прокатов он вместе с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо сидел в раздевалке и включал прокаты российских спортсменов, обсуждая их программы и элементы.
Для итальянца это не просто профессиональный интерес. Российская школа фигурного катания для него — своеобразный ориентир, эталон технической и хореографической работы. Он открыто говорит о том, что вдохновлялся не только Валиевой, но и выступлениями многих других российских фигуристов — в том числе Евгения Плющенко, чьи программы он пересматривал в детстве и пытался копировать некоторые приемы. По словам Кори, именно такие спортсмены формируют мотивацию и помогают не опускать руки в моменты, когда результаты не приходят сразу.
Отдельную роль в его мечтах играет и будущая Олимпиада в Милане. Для Чирчелли это шанс выступить на Играх в родной стране, перед своими трибунами. Он признается, что хотел бы увидеть там и сильнейших российских фигуристов, включая Валиеву, однако понимает, что многое зависит от решений, не зависящих от самих спортсменов. Тем не менее сама мысль о том, что в Милане может собраться поколение фигуристов, на которых он равнялся долгие годы, придает ему дополнительной мотивации.
История Камилы Валиевой, как он подчеркивает, важна для всего мирового фигурного катания не только с точки зрения спорта, но и с человеческой стороны. Она подняла вопросы о защите несовершеннолетних спортсменов, о границах давления со стороны медиа, о том, куда может завести желание сделать юное дарование символом эпохи. Чирчелли убежден, что именно благодаря таким историям общество начинает по‑новому смотреть на то, как устроен большой спорт.
При этом, по его мнению, возвращение Валиевой может стать и своеобразной точкой переосмысления. Если ей удастся показать, что после нескольких лет вне международной арены можно не просто продолжать выступать, а вновь бороться за вершины, это даст мощный сигнал многим спортсменам, прошедшим через кризис или тяжелые ситуации. Для многих юных фигуристов она уже сейчас — пример стойкости и способности начинать заново.
Сам Кори, оценивая сегодняшний расклад, считает, что у Камилы есть все шансы пройти свой новый путь «по‑взрослому»: более осознанно относиться к тренировкам, к своему телу, к психологическому состоянию. Он уверен, что рядом с ней окажутся люди, готовые защитить ее интересы, а не только результаты. И тогда, добавляет он, болельщики по всему миру еще не раз увидят те самые программы, из‑за которых когда‑то казалось, что на льду появляется «невероятная девочка, делающая невозможное».
В итоговой оценке Чирчелли звучит простое, но емкое желание: чтобы для Камилы нынешний этап карьеры стал не продолжением прошлой боли, а началом новой, более спокойной и зрелой главы. А для всех, кто следит за фигурным катанием, — поводом снова увидеть ту самую магию на льду, которой когда‑то восхищались и в Москве, и в Милане, и в любой другой точке мира.