«Винер — человек раз в сто лет». Канадская гимнастка Патриция Беззубенко — о Москве, Новогорске, пропущенной Олимпиаде и жизни между двумя мирами
Канадская художественная гимнастка Патриция Беззубенко родилась в Ванкувере, но ее биография тесно связана с Россией. Детство и первые серьезные шаги в спорте пришлись на Владивосток, позже она жила и тренировалась в Москве, а выступала за сборную Канады. Многократная чемпионка страны и победительница международных турниров вспоминает свой отбор на Олимпиаду‑2016, рассказывает о психологическом давлении из‑за веса, о тренировках в Новогорске и объясняет, почему Москва для нее — не про жизнь, а про выживание.
«Нужно было работать с головой, а не с весами»
Разговор о последних годах карьеры Патриции неизбежно выходит на тему веса и внешнего вида — в эстетических видах спорта это одна из самых болезненных точек.
По словам Беззубенко, уже после завершения карьеры она поняла, насколько сильно тема веса была сплетена с расстройством пищевого поведения:
Она вспоминает, что перед отбором на Олимпиаду в Рио‑де‑Жанейро вся концентрация была на цифрах на весах, а не на психологии и внутреннем состоянии. Сейчас Патриция убеждена: такой подход был фундаментально неверным.
Она говорит, что со временем пришло понимание: не нужно «воевать» со своим телом. Гораздо важнее меняется образ, когда меняешь отношение к себе:
— Сейчас я отчетливо вижу, что надо было работать не с килограммами, а с головой. Не бороться с весом, а выстраивать здоровое отношение к себе, к тренировкам, к нагрузке. Как только начинаешь воспринимать свое тело не как врага, а как партнера, ты и внешне, и внутренне становишься другой.
Пик ее карьеры пришелся на 19-20 лет — классический период взросления для девушки. Организм меняется, психика тоже, а требования к идеальному внешнему виду только ужесточаются.
— В тот момент я чувствовала, что уже вышла на свой максимум, — признается Патриция. — Как будто дальше сделать ничего не могу. Ну что, мне совсем перестать есть? Это тупиковый путь.
Сейчас она прямо говорит: если бы тогда рядом был психолог, если бы больше внимания уделялось не только технике и программе, но и эмоциональному состоянию, многие вещи могли бы сложиться иначе.
Жизнь на две страны: Москва, Торонто, Владивосток
Первый серьезный этап в карьере Патриции связан с Россией. Гимнастика для нее началась во Владивостоке, а затем — Москва, крупные школы, ЦОП, сборы, выезды.
С 12 лет Беззубенко уже представляла Канаду на юниорском уровне, но при этом продолжала жить в Москве и постоянно ездить в Торонто на сборы и соревнования:
— Лет с 12, когда я начала по юниорам выступать за Канаду, я начала мотаться в Торонто, но базировалась в Москве. Потом, когда закончила спорт, я еще какое‑то время оставалась в Москве, а через год‑два переехала окончательно. С тех пор живу в Торонто, это уже 7-8 лет.
Патриция рассказывает, что долгое время воспринимала Россию как дом, а Москву — как обязательный центр притяжения для большого спорта. Но уже после завершения карьеры позволила себе взглянуть на это с другой стороны.
«Прилетела в Москву — и ощутила, что мне там чуждо»
Несколько лет назад, уже живя в Торонто, Патриция решила сделать себе подарок на день рождения — слетать в Россию, сходить в хорошую баню, почувствовать знакомую атмосферу.
Однако этот визит стал для нее эмоциональным шоком:
— Я приехала в Россию и так разочаровалась… Не в людях, не в стране, а именно в своем внутреннем ощущении. Энергетически мне было настолько некомфортно. В Москве мне стало одиноко, какое‑то ощущение чуждости, неуютности. Хотя я там провела много лет.
По ее словам, только на контрасте с Торонто она поняла, насколько сильно городской ритм и атмосфера влияют на ее состояние:
— Я уже 7-8 лет живу в Торонто. Этот короткий выезд назад в Москву стал очень показателен. Я вдруг увидела, как по‑разному чувствую себя в этих городах.
«Москва — выживание. Торонто — жизнь»
Если попытаться сформулировать ощущение от Москвы и Торонто в одном слове, у Патриции ответ не меняется:
— Москва — это выживание. Торонто — жизнь.
Она подчеркивает, что дело не только в бешеном ритме, пробках и нагрузке. Вопрос глубже:
— Часто говорят: «Высокий темп, сложный город». Но для меня это не только про скорость. Это какая‑то тяжелая энергетика, которая меня буквально ломает. В Москве мне было не по себе с самого детства. Каждый раз, как туда приезжала, — либо заболевала, либо температурила, организм будто сопротивлялся.
При этом любовь к России и благодарность за полученный опыт никуда не исчезли:
— Россия дала мне очень многое, я там выросла как спортсмен и как человек. Я скучаю по людям, по языку, по некоторым привычным вещам. Но именно Москва — не мой город. Я чувствую, что там я постоянно должна выживать, а в Торонто — просто жить.
«С Москвой у меня особый, но непростой коннект»
Патриция проводит параллель между городами и людьми: не со всеми у тебя складывается гармония, даже если есть сильная привязанность.
— Как и с людьми: с кем‑то ты на одной волне, с кем‑то нет. С Россией у меня особый коннект — я ее очень люблю, много там получила. Но при этом мне там очень неуютно. В Торонто я словно расцветаю, там я могу быть спонтанной, легкой, свободной.
Она говорит, что приняла важное решение: не заставлять себя жить в месте, где постоянно чувствуешь внутренний дискомфорт, даже если оно связано с важным этапом жизни:
— Я попробовала, прочувствовала Москву на максимум. Могу честно сказать: я эту жизнь «вкусила» и поняла, что она не моя.
Новогорск: первая встреча и «золотой» тандем
Один из самых ярких эпизодов спортивной биографии Патриции — работа в Новогорске, в главном центре российской художественной гимнастики.
Первый раз она попала туда еще юниоркой, вместе с тренером Аминой Василовной Зариповой:
— Первый день в Новогорске помню до мелочей. Я еще выступала по юниорам и приехала туда с Аминой Василовной. Она как раз тот человек, который обратил на меня внимание на одном из первенств России, когда я прилетела из Владивостока. Меня тогда смотрели и она, и Вера Ефремовна Штельбаумс.
Позже Беззубенко тренировалась в Новогорске вместе с Дарьей Кондаковой. Этот период она вспоминает с особым теплом:
— Мы с Дашей тогда составили очень классный тандем. Тренировки были невероятно тяжелыми, но я чувствовала развитие каждый день. Это был тот редкий случай, когда ты реально видишь, как меняешься: и техника, и подача, и характер.
Возвращение к истокам и подготовка к Олимпиаде
Финишный отрезок перед отбором на Олимпиаду‑2016 Патриция провела с тренером Юлией Голубенко:
— К отбору на Игры я готовилась с Юлей Голубенко в свой последний год. Это было как возвращение домой: Юля — мой первый тренер, когда я попала в ЦОП. Мы снова сошлись в тот момент, когда решалась, по сути, судьба Олимпиады.
При этом, по словам Патриции, подготовка внешне не отличалась от других сезонов:
— Не было такого, что все вокруг повторяют: «Вот сейчас олимпийский год, вот сейчас мы делаем ставку только на игры». Я всегда была очень «классическим» спортсменом: у меня есть работа — выйти и максимально чисто выступить. Все. Выступила — закрыла страницу. Со мной никогда не разговаривали в стиле: «Ты наша единственная надежда, мы живем ради Олимпиады».
Она признается, что, возможно, именно это и помогало оставаться более‑менее спокойной в рамках подготовки. Ощущение «единственного шанса в жизни» формируется не только извне, но и внутри самого спортсмена.
Отбор на Олимпиаду и роковая лента
Квалификацию на Олимпиаду Патриция не прошла. Отбор шёл через чемпионат мира, где гимнастки боролись за личные лицензии. Программа Беззубенко включала четыре вида — обруч, мяч, булавы и ленту.
— По первым трем видам я шла ровно, стабильно, без провалов, — вспоминает она. — А на ленту вышла уже абсолютно выжатой. Это были одни из самых тяжелых соревнований в моей жизни.
Она отмечает, что расписание стартов тоже сыграло свою роль: между видами были большие паузы, которые не давали сохранить рабочий ритм, но при этом не позволяли полностью расслабиться. Постоянное ожидание, сбор и разбор, переодевания, разминки — все это дополнительно выматывало.
Ошибки на ленте стоили ей необходимого результата, и олимпийская лицензия ушла к другим. Для спортсмена такого уровня это удар, который проживается годами:
— Я до сих пор не могу точно сказать, что именно пошло не так. Это была смесь физической усталости, эмоционального перенапряжения и внутреннего давления. Вроде все делала как обычно, но именно в тот момент система дала сбой.
Как пережить провал на главном старте
После неудачи на отборе Патриции пришлось столкнуться с пустотой, знакомой многим спортсменам, которые не реализовали главную цель карьеры — Олимпиаду.
Она признается, что поначалу пыталась все разложить по полочкам, найти конкретную причину, зацепку, которую можно было бы «починить» в прошлом. Но со временем пришло другое понимание:
— Не всегда есть один ответ. Иногда это просто цепочка обстоятельств и выборов, которые не сложились в нужный момент. Да, я не попала на Олимпиаду. Это факт, который уже не изменить. Важно было не застрять в этом, не превратить одну неудачу в смысл всей жизни.
Сейчас она говорит, что прошедшее время помогло посмотреть на тот провал как на болезненный, но ценный опыт взросления: умение признавать свои границы, понимать цену психологического состояния и не обесценивать себя одной точкой в биографии.
Роль Ирины Винер: «Таких людей рождается один на сто лет»
Отдельная глава в рассказе Патриции — ее отношение к Ирине Александровне Винер.
Хотя Беззубенко представляла Канаду, она имела возможность наблюдать работу главного тренера сборной России и системы, построенной вокруг нее.
— Винер — человек, который рождается раз в сто лет. Это не фигура речи. У нее колоссальное видение, невероятная интуиция, умение видеть спортсменов насквозь. Можно по‑разному относиться к методам, к жесткости, но отрицать масштаб личности бессмысленно.
Патриция подчеркивает, что Винер создала в России уникальную школу, которая многие годы задавала и продолжает задавать планку для всего мирового художественного гимнастического сообщества:
— У нее удивительный дар чувствовать композицию, музыку, образ. Она может за считаные минуты понять, что подходит конкретной гимнастке, а что нет. И еще — она умеет вытаскивать из спортсменов то, чего они сами в себе не видят.
Для Патриции наблюдение изнутри за этой системой стало мощным образовательным опытом, который она теперь использует уже в новой жизни — вне большого спорта.
Россия и Канада: две системы, два мира
Сравнивая Россию и Канаду, Беззубенко говорит не только о жизненном укладе, но и об отношении к спорту.
В России, по ее словам, художественная гимнастика — это почти религия: высокий статус, гигантская конкуренция, огромный отборочный «фильтр» еще на детском уровне, жесткая система подготовки.
В Канаде художественная гимнастика гораздо менее массовая, но при этом спортсмены часто дольше сохраняют интерес к жизни вне зала:
— В России спорт зачастую — это все. В Канаде у тебя всегда остается пространство для других ролей: ты можешь быть гимнасткой, студенткой, подрабатывать, общаться вне спорта, и это не воспринимается как предательство дела.
При этом она считает, что идеальный вариант лежит где‑то посередине: совмещение российского профессионализма и внимания к деталям с более мягким, человеческим, канадским подходом к личности спортсмена.
«Тело — не враг, город — не приговор»
Сегодня, оглядываясь назад, Патриция признает, что главный ее урок — умение слышать себя.
Она поняла, что нельзя долгие годы жить в городе, который тебя «выжимает» только потому, что он — центр спорта. Нельзя бесконечно воевать с телом ради условного идеала, не замечая, как ломается психика.
— В какой‑то момент я осознала: тело — не враг, город — не приговор, а одна ошибка — не приговор карьере и жизни. Можно уважать то, что тебе дала страна, тренеры, система, и при этом позволить себе выбрать другое место и другой ритм.
Теперь Патриция строит жизнь в Торонто, где чувствует себя свободно и естественно. Россия, Москва, Новогорск, тренеры и турниры остаются в ее памяти как большая, противоречивая, но очень важная часть пути.
— У каждого спортсмена свой маршрут. Мой прошел через Россию и Канаду, через любовь и отторжение, через мечту об Олимпиаде и принятие ее отсутствия. Но все это вместе сделало меня тем человеком, которым я себя чувствую сегодня.