Отсидевший 5 лет бывший защитник "Торпедо": "То, что творят менты, не выходит за стены камер. Им это сходит с рук"
Бывший футболист "Торпедо" Михаил Рекуданов, проведший в местах лишения свободы пять лет по приговору за убийство, вспоминает, как из следственного изолятора оказался в лагере, и объясняет, чем отличаются так называемые "красные" и "черные" зоны.
- Из СИЗО тебя этапировали в колонию. Как это произошло?
- Все случилось сразу после оглашения окончательного приговора. Суд объявил срок, и буквально в ближайшее время нас уже начали свозить в автозак. Собрали людей из разных тюрем, усадили в машину и повезли на вокзал. Никому толком не сказали, куда именно мы едем.
Когда меня выводили, я у одного закоренелого зэка спросил: "Ты не в курсе, куда этап?" Он бросил вскользь: "По-моему, в Пермь". Эти слова меня просто прибили. Я понимал, что если это правда, то попал очень серьезно.
- Почему именно Пермь так напугала?
- Потому что там, по разговорам, в основном "красные" лагеря. Это такие колонии, где все держится на подконтрольных администрации заключенных. Эти люди сотрудничают с ментами, доносят по любому поводу, контролируют остальных. Увидят у кого-то что-то запрещенное - сразу бегут докладывать. Вот таких и называют "красными".
На другом полюсе - "черные". Это те, кто отказывается идти на сотрудничество с начальством, живет по воровским понятиям и старается держаться подальше от стукачества. Для системы они неудобны, поэтому на них чаще всего и давят.
В "красном" лагере отказаться от приказа таких заключенных - все равно что подписать себе приговор. Если они сказали мыть полы или выполнить какую-то работу, у тебя нет права сказать "нет". Попробуешь возразить - могут избить и сотрудники, и сами "красные". Любой конфликт с ними превращается в проблему: они просто бегут к ментам, и дальше уже тебя ломают по полной.
- Ты говоришь, что "ужасы остаются внутри камер". О чем именно речь?
- Колония - это полностью закрытый мир. То, что происходит в отрядах, в штрафных изоляторах, они там же и закапывают. Любые беспределы, избиения, давление - все остается между стенами. Наружу это почти не выходит, потому что все боятся: кто-то боится продлить себе срок, кто-то - попасть в еще более жесткие условия.
Сотрудникам, по сути, все сходит с рук. Если кого-то "прессуют" за отказ от сотрудничества или за несогласие, никто не побежит жаловаться. Максимум - вскроется кто-то от безысходности. Я видел, как люди элементарно не выдерживали такого унижения и несправедливости, просто шли на крайние шаги. Для них это был единственный способ как-то отреагировать на происходящее.
- То есть картина была совсем мрачная?
- Да, по рассказам, Пермь - это сплошная "краснота" и жесткий режим. Но в итоге нас повезли не туда. Оказалось, что этап идет в Пензу. Тогда я немного выдохнул - слышал, что там полегче. Хотя "полегче" - понятие относительное.
Скажем честно: по сравнению с централом (СИЗО) лагерь в любом случае воспринимается как другой, более тяжелый мир. Особенно для тех, кто раньше жил нормальной свободной жизнью.
- В чем разница между СИЗО и лагерем ты почувствовал сильнее всего?
- Смена ощущается во всем. От быта до атмосферы.
Во-первых, сами условия проживания. В лагере - жесткие, максимально неудобные койки: доски, тонкие матрасы. После камеры следственного изолятора, где, как ни странно, можно было найти какие-то человеческие условия, это кажется совершенно другим уровнем дискомфорта.
Во-вторых, настроение людей. На централе многие еще ждут приговора или этапа, есть хоть какое-то ощущение неизвестности, надежды. В лагере же большинство уже давно получили свои сроки. Сидят по 10-15 лет, а то и больше. И это сильно чувствуется.
Помню одного мужика: он попал в колонию в 1998 году. Я приехал туда в 2014-м, и он все еще там, представляешь? Для него мир как будто остановился. Когда он узнал, что у всех сейчас свои мобильные телефоны, он был просто в шоке. Разница между тем, что он помнил с воли, и сегодняшней реальностью - пропасть.
- Ты говорил, что в Пензе ситуация все-таки отличалась от Перми. Как именно?
- Главное отличие - не такое засилье "красных". Да, они и там были, своя "верхушка", свои приближенные к администрации. Но это не превращало лагерь в тотальный концлагерь, как про Пермь рассказывали. Был немного воздуха.
Все равно давление ощущалось, особенно на тех, кто не хотел "строиться" под систему. Но хотя бы не каждый шаг сопровождался тотальным контролем стукачей.
И все же в целом атмосфера была тяжелее, чем на централе: накопленная усталость, озлобленность, безнадежность долгих сроков - это в лицах читается сразу.
- Распорядок дня в "красном" и "черном" лагерях тоже отличается?
- Очень. В "красных" зонах практически весь распорядок подстраивается под удобство администрации и ее близких заключенных. Подъем, проверки, построения - все используется как рычаг контроля. Любое отступление от правил карается жестко, а "красные" помогают этот порядок поддерживать, подсказывают ментам, кто "не так" встал, кто "не туда" посмотрел.
В "черных" лагерях, по идее, больше действуют внутренние понятия. Там может быть такой же строгий распорядок, но давление иного рода - общество заключенных само регулирует многие вопросы. Власти это, понятно, не нравится, поэтому такие зоны часто пытаются "перекрасить", завести своих людей, поставить "актив" из лояльных.
- Психологически что давило сильнее всего?
- Именно чувство полной бесправности. Ты понимаешь, что вокруг существует замкнутая система, в которой ты - элемент без голоса. Жалобы почти ни к чему не приводят. Если вступаешь в конфликт с "красными" или с администрацией, рискуешь оказаться в изоляторе, потерять передачи, свидания, нормальные условия.
А когда видишь, что откровенный беспредел не имеет последствий для тех, кто его творит, психика трещит. Отсюда драки, истерики, попытки самоубийства. Люди не железные, многие ломаются. Особенно те, кто впервые попал в такую среду и не умеет приспосабливаться.
- Как удавалось самому не "сломаться"?
- Спасало то, что у меня до тюрьмы была другая жизнь - спорт, команда, цель. Я держался за мысли о прошлом и о том, что еще могу что-то изменить. Пытался не лезть ни в какие "игры" администрации и "красных", держать дистанцию, но при этом не выпускать из рук понятия, которые считал правильными.
Очень важно было найти свой круг общения - людей, с которыми можно просто по-человечески поговорить, без стука, без двуличия. Такие есть в любом месте, но их нужно уметь распознавать.
Плюс режим: спорт, хоть какой-то, зарядка, работа - если дать себе разложиться, морально пропадешь очень быстро.
- После всего пережитого как ты смотришь на систему в целом?
- Теперь я ясно понимаю: главное, на чем она держится, - это закрытость и безнаказанность. Пока все, что делается за решеткой, остается только между стенами, ничего меняться не будет. Там можно издеваться над людьми, ломать их морально и физически, и за это никто реально не отвечает.
"Ужасы ментов", как я их называю, - это не один конкретный случай. Это общий подход: подавить волю, заставить подчиняться, выбить из людей все, что напоминает о самостоятельности. Кто-то выдерживает и выходит другим, более жестким, кто-то окончательно ломается и уже никогда не возвращается к нормальной жизни.
- Можно ли вообще провести четкую линию между "красными" и "черными" зонами сегодня?
- Формально - да, но на деле все давно смешалось. В одной колонии может быть "красный" отряд и относительно "черный", в другой - наоборот. Где-то администрация делает ставку на "актив", где-то боится открытого противостояния и старается договариваться.
Но принцип один: там, где больше "красных", всегда больше доносов, жестче контроль, больше унижения человеческого достоинства. Там, где сильны "черные", больше внутренней солидарности, но и риск конфликта с системой выше. И в любом случае страдают простые зэки, у которых нет ни власти, ни связи, ни желания влезать во все эти расклады.
- Что бы ты сказал человеку, которого только что осудили и который понимает, что впереди лагерь?
- Во-первых, нужно максимально трезво оценивать обстановку. Не верить в киношные мифы, но и не думать, что там все "по-человечески". Во-вторых, держать язык за зубами. Самое опасное - лишние слова, особенно в первые месяцы.
Нужно сразу решить для себя: с администрацией и "красными" ты не друг, но и открытый враг не герой. Надо уметь пройти по узкой дорожке - не предавая себя, но и не давая повода сделать из тебя жертву.
И главное - не терять внутри ощущение, что срок когда-нибудь закончится. Как только человек перестает верить, что когда-то выйдет и сможет жить иначе, он начинает умирать там, еще до освобождения.