«Была обижена на систему и мир». Тяжелоатлетка Яна Сотиева — о медали чемпионата Европы, дисквалификации и незакрытом гештальте
Российские тяжелоатлеты вернулись на международную арену в 2025 году. Тогда главным стартом для сборной стал чемпионат мира — и он прошел без медалей для нашей команды. Зато уже в 2026-м на чемпионате Европы в Батуми национальная сборная громко напомнила о себе: в копилке России оказалось семь наград — одно золото, четыре серебра и две бронзы.
Одной из героинь турнира стала 23‑летняя Яна Сотиева, которая в категории до 86 кг завоевала серебро, вернувшись на международный уровень спустя пять лет и пережив двухлетнюю дисквалификацию.
Sport24 поговорил с Яной о ее пути обратно в элиту, о том, как она пережила вынужденную паузу, почему была «обижена на систему», и о цели, которая до сих пор не дает ей спокойно спать.
—
— Ты вернулась на международную арену спустя пять лет. Перед чемпионатом Европы признавалась, что сильно волнуешься. Как в итоге все прошло по ощущениям?
— Волнение никуда не делось, оно было со мной буквально до последнего подхода. На разминке руки тряслись, пульс зашкаливал. Но это тот случай, когда мандраж сработал не во вред, а в плюс. Он как будто обострил концентрацию: я четче слышала подсказки тренера, лучше чувствовала снаряд. В какой-то момент внутри щелкнуло: «Ты уже здесь, отступать поздно, просто делай свою работу». Так я постепенно вернула ту уверенность, которая была до перерыва.
— Насколько, по твоему ощущению, изменилась тяжелая атлетика за время твоего отсутствия?
— Если говорить про международный уровень, глобальных революций я не заметила. Все те же лидеры, все те же высокие цифры. Конкуренция очень плотная, ошибки практически не прощают. Зато изменились мы — наша команда. Мы вернулись с особым настроем, каждый понимал, что второй такой шанс может и не представиться. И, на мой взгляд, мы смотрелись очень достойно.
Сейчас, когда допуск к международным стартам наконец-то появился, я уверена: в следующий раз будем настраиваться не просто на призовые места, а именно на борьбу за золото. Потенциал в сборной огромный, главное — чтобы нам дали стабильно выступать.
Внутри России, конечно, совсем другая картина. Конкуренция есть, но она не сравнима с международной. Долго сидишь дома, поднимаешь свои веса, выигрываешь все подряд — и появляется ощущение, что ты уже «король горы». Но как только выезжаешь за границу, сразу понимаешь: мир не стоит на месте, все прогрессируют. Это очень отрезвляет и жестко возвращает к реальности.
—
— Перед чемпионатом Европы ты говорила: «Главное — поднять максимум для себя, но цифры называть не буду, чтобы не сглазить». Что вы с тренером планировали на самом деле, и насколько удалось реализовать план?
— В рывке мы с тренером еще на первом сборе, недели за семь до старта, примерно обозначили план — 112 кг. Это была такая психологическая отметка: цифра, которая казалась реальной, но при этом требовала собранности и хорошей формы. В итоге к этим килограммам мы и пришли, тут все совпало.
В толчке, честно, остался осадок. Мне не засчитали второй подход, а это полностью меняет тактику на помосте. Пришлось сразу перестраиваться, рисковать меньше, чем планировали. В голове до сих пор сидит мысль, что был реальный шанс взять золото и в упражнениях, и в сумме.
Но, если смотреть с дистанции в месяц, уже нет той острой обиды. Есть рабочее чувство — злость, желание вернуться и доказать, что я могу выигрывать. Это гораздо полезнее, чем просто сидеть и пережевывать старые эмоции.
—
— Болельщики твое серебро воспринимали почти как золото, учитывая твой перерыв. Как сама сегодня относишься к этой медали?
— Для меня это серебро — как личная победа над теми двумя годами, которые я провела вне помоста. Я реально не тренировалась весь срок дисквалификации. Полноценные занятия начались только после того, как бан закончился — за шесть-семь месяцев до первых стартов.
В тяжелой атлетике это огромный перерыв. Организм забывает нагрузки, техника «расползается», голова привыкает жить без постоянного стресса соревнований. Поэтому за полгода вернуться в ту форму, которая позволила взять серебро чемпионата Европы, я считаю очень достойным результатом. Для кого-то это просто вторая ступень пьедестала, а для меня — символ того, что я смогла выкарабкаться и не сломаться.
—
— Ты должна была вернуться на международные старты еще раньше — когда тяжелоатлетов стали допускать в нейтральном статусе. Но тебе неоднократно отказывали. Что вам официально объясняли?
— Вот в этом и самая сложная часть истории: нам до сих пор никто толком так и не объяснил, почему мне отказывали. Ни конкретных формулировок, ни подробностей. Просто сухое уведомление: «нет допуска». И все.
— Что ты испытывала, когда эти отказы приходили один за другим?
— Первый отказ я пережила чисто по-человечески: очень расстроилась, но сохраняла веру, что это какая-то ошибка, и второй раз все получится. Когда пришел очередной отказ, руки начали опускаться. В голове крутилась одна мысль: «Что я еще должна сделать, чтобы просто честно выйти на помост?»
Было ощущение, что тебя лишают не только соревнований, а вообще части жизни. Я реально была обижена — и на систему, и на мир. Казалось, будто мной просто пожертвовали. Спасало только упрямство: я все равно продолжала тренироваться, потому что надежда умирает последней. И в итоге третий раз оказался удачным.
—
— Когда наконец одобрили нейтральный статус, что ты почувствовала?
— Это был такой эмоциональный качель: сначала не веришь, потом перечитываешь письмо еще раз, потом у тебя просто комок в горле. Я в тот день поняла, что все эти годы борьбы, непонимания, обид — были не зря. Появилось ощущение, что мне вернули право голоса в профессии.
С того момента отношение к тренировкам стало еще жестче. Каждый сбор, каждая сессия — как маленький экзамен. Я понимала: теперь у меня есть шанс, и если я сама его упущу, винить уже будет некого.
—
— В 2021 году ты брала серебро чемпионата Европы и бронзу чемпионата мира в весе до 76 кг. Почему сейчас выступаешь в намного более тяжелой категории — до 86 кг?
— Основная причина — постоянная смена олимпийских весовых категорий. Под новые правила всем пришлось подстраиваться. В какой-то момент, чтобы иметь шанс отобраться на Игры, мне пришлось набирать до 81 кг, потому что именно эта категория была олимпийской.
Теоретически я могла бы «слезть» до 71 кг, но при моей комплекции это было бы просто насилием над организмом. Я банально перестала бы поднимать те веса, к которым привыкла, потому что слишком сильное снижение массы влияет не только на силу, но и на здоровье.
Два года я стабильно выступала в категории до 81 кг, а потом случилась двухлетняя пауза. За время отсутствия я, наоборот, сильно похудела — вес опускался до 74 кг. Когда речь зашла о возвращении, мы с тренерским штабом думали, в какой вес войти: 77 или 86 кг.
В итоге выбрали 86 кг. Во‑первых, 77 — это уже пройденный этап, там же и лежат большинство моих старых травм. Во-вторых, в тяжелой атлетике есть своя специфическая логика: чем больше вес тела, тем, как ни странно, часто меньше риск старых травм, особенно хронических. Организм по-другому распределяет нагрузку, связки и суставы не так страдают. Я решила не играть с прошлым и не возвращаться туда, где уже была на грани.
—
— Насколько тебе сейчас комфортно в новой весовой категории?
— Пока сложно. Девочки там действительно мощнее, многие годами стабильно выступают в этом весе, и у них другая база. Я как бы «новенькая» в этой компании.
Мне приходится не просто поднимать привычные килограммы, а еще и учиться жить с новым весом тела. Это другое дыхание, другая координация, другие ощущения на помосте. Иногда кажется, что ты снова новичок: цифры вроде знакомые, а тело реагирует по‑другому.
Но при этом я вижу, что у меня есть запас. Я понимаю, что сейчас выжимаю далеко не свой потолок. Нужно время, чтобы адаптироваться, укрепиться и уже в новой категории почувствовать себя хозяйкой, а не приглашенной.
—
— Давай вернемся к теме дисквалификации. Ты говорила, что она случилась не по твоей вине. Что вообще произошло?
— Это история, которую я до сих пор вспоминаю с тяжелыми чувствами. Речь шла о спортивных добавках, о бадах. Я принимала разрешенные препараты, прошедшие проверку, с документами, со всеми сертификатами. Но в какой-то момент в анализах нашли запрещенное вещество.
Мы с командой начали разбираться и выяснили, что оно, скорее всего, попало туда через примесь — то есть не было заявлено в составе. Для меня это был шок: ты делаешь все по правилам, а в итоге оказываешься виноватой. Юридически это не стало оправданием, и дисквалификацию все равно дали.
—
— Как ты пережила этот период? Продолжала ли тренироваться хоть в каком-то режиме?
— Первое время я вообще не могла заходить в зал. Было ощущение, что у меня отняли самое важное. Плюс постоянное чувство несправедливости: я же не пыталась кого-то обмануть, не искала запрещенные пути. А оказалась наказана, как будто специально нарушила.
Где-то через несколько месяцев я поняла: если продолжу себя жалеть, то точно уже не вернусь. Начала по чуть-чуть двигаться, втягиваться в тренировки, но это не были полноформатные занятия, как раньше. Скорее поддержание формы, чтобы не превратиться окончательно в «бывшую спортсменку».
Параллельно училась жить вне помоста: занялась учебой, больше времени проводила с семьей. Осознала, насколько сильно спорт захватывал все сферы моей жизни. Эта пауза, как ни странно, помогла мне переоценить многие вещи.
—
— Ты говорила, что была «обижена на систему и на мир». Это чувство ушло?
— Оно не исчезло в одночасье. Даже когда вернулась и начала снова выступать, остатки обиды сидели глубоко. Справиться помогло только время и осознание простой вещи: если я и дальше буду жить в состоянии злости на всех вокруг, это разрушит в первую очередь меня саму.
Сейчас я стараюсь относиться к тому периоду как к тяжелому, но пройденному уроку. Да, это несправедливо. Да, это не должно было так происходить. Но если я смогла через это пройти и остаться в спорте — значит, внутри у меня есть ресурс, который важнее любых внешних решений.
—
— Многие спортсмены после таких историй задумываются о завершении карьеры. У тебя были такие мысли?
— Конечно, были. Не буду делать вид, что я железная. В какой-то момент я абсолютно серьезно думала: «Может, это знак, что пора остановиться?». Особенно, когда пришел второй отказ в допуске к международным стартам.
Но потом себе же отвечала: если я уйду сейчас, это будет не мое решение. Это будет победа обстоятельств, а не мой сознательный выбор. Я не хотела, чтобы карьеру за меня ставили на паузу какие-то бумажки. Хотела сама решить, когда сказать «хватит». Именно это упрямство и не дало свернуть.
—
— У тебя уже есть медали чемпионатов Европы и мира. Чего не хватает, чтобы почувствовать, что гештальт в карьере закрыт?
— Для меня незакрытый гештальт — это Олимпийские игры. Даже не конкретная медаль, а сам факт участия, возможность выйти на помост под пятью кольцами и показать, на что я способна в день Х.
Все эти годы я тренировалась именно с мыслью об Олимпиаде. Когда начались дисквалификация, отказы в допуске, история с нейтральным статусом — казалось, что эту мечту у меня просто забирают. Но внутри желание только усилилось.
Я понимаю, что путь к Играм будет очень непростым: лимиты, отборы, конкуренция, политика — все это никуда не делось. Но пока я чувствую в себе силы поднимать большие веса, я буду идти к этой цели. Только после того, как попробую себя на Олимпиаде, смогу честно сказать: «Все, теперь можно выдохнуть».
—
— Как ты смотришь на свою карьеру в перспективе нескольких лет? Есть ли мысль, сколько сезонов еще готова провести на таком уровне?
— Я не люблю ставить жесткие сроки вроде «еще два года и ухожу». Спорт слишком непредсказуем. Сегодня ты в топовой форме, завтра получаешь травму, и планы приходится менять.
Сейчас у меня такой подход: каждый новый сезон — как отдельный проект. Есть четкая задача, есть главные старты, к которым мы готовимся. Пока я просыпаюсь с желанием идти в зал, готовы терпеть боль, усталость, нагрузку — я в спорте.
Понимаю, что тяжелая атлетика — не история до 40 лет в большинстве случаев. Но у меня пока ощущение, что ресурс далеко не исчерпан. Наоборот, с учетом паузы я где-то даже чувствую себя «посвежее», чем могла бы, если бы все эти годы без остановок выступала.
—
— Ты не раз говорила, что увлекаешься мотоциклами. Как это вообще сочетается с профессиональной тяжелой атлетикой? Тренеры не ругают?
— Ругают, конечно (улыбается). Для тренера идеальный спортсмен — это тот, кто живет по схеме «зал — дом — сон — зал». А когда ты приезжаешь на тренировку на мотоцикле, у него сразу в глазах всплывают все возможные сценарии аварий.
Я сама понимаю, что это риск. Поэтому стараюсь максимально себя ограничивать: никакого экстремального вождения, никаких гонок, все по правилам. Для меня мотоцикл — не про адреналин любой ценой, а про ощущение свободы. Когда ты долго живешь по жесткому режиму, иногда очень хочется просто сесть и поехать, забыв про секундомер и килограммы.
Конечно, в подготовительные периоды, перед важными стартами, я себе такие поездки урезаю. Безопасность — прежде всего. Но полностью отказаться от этого увлечения пока не готова. Оно помогает разгрузить голову.
—
— Как изменилась ты сама за эти годы — от первой международной медали до нынешнего серебра в Батуми?
— Я стала спокойнее и взрослее. Раньше любая неудача казалась концом света, любая несправедливость — личной трагедией. Сейчас я больше смотрю на вещи в долгую. Понимаю, что карьера — это не один старт и не одна медаль, а длинный путь, на котором будут и взлеты, и падения.
Я научилась слышать себя, слушать тело, быть внимательнее к мелочам: отдыху, восстановлению, питанию. Поняла, что геройствовать на каждой тренировке — путь в никуда. Лучше сделать чуть меньше сегодня, чем потом месяц лечить травму.
И главное — я научилась не сдавать свои мечты, даже когда кажется, что весь мир против. Раньше я думала, что сила — это только про веса на штанге. Сейчас понимаю, что настоящая сила — это подниматься после тех ударов, которых никто не видит.
—
— Если представить, что сейчас тебя читает девочка, которая только начинает путь в тяжелой атлетике, что бы ты ей сказала?
— Я бы сказала ей честно: легко не будет. Будут слезы, будут периоды, когда ничего не получается, когда захочется все бросить. И никто не гарантирует тебе ни медалей, ни славы.
Но если ты действительно любишь это дело, если тебе нравится тот момент, когда ты выходишь к штанге и весь мир для тебя сужается до одного движения — тогда иди до конца. Обязательно слушай тренера, но не забывай слушать и себя. Береги здоровье, не ведись на «чудо-средства», не ищи коротких путей.
И самое важное — не позволяй обстоятельствам решать за тебя, кем тебе быть. Ошибки, несправедливость, чужие решения — все это будет. Но только ты выбираешь: остановиться или продолжать свой путь.